Преждевременная отслойка плаценты (ПОП) характеризует полное или частичное отделение нормально расположенной плаценты до рождения плода [1-3]. Средняя частота ее развития составляет примерно 1 на 200 родов, варьируя в различных странах. В США она встречается почти в 2 раза чаще (в 0,6-1,0% наблюдений) по сравнению со Скандинавскими странами (в 0,380,51% наблюдений) [4, 5].
Согласно данным литературы, ПОП - одна из наиболее частых причин материнской заболеваемости и перинатальной смертности [1, 6, 7], в том числе причина развития около 10% преждевременных родов и до 60% случаев перинатальной смерти [6, 8, 9].
Цель работы - анализ частоты развития отслойки плаценты у новорожденных, умерших в раннем неонатальном периоде в Российской Федерации в 2014 г.
Материал и методы
В основу работы положен анализ статистических форм А-05 Росстата за 2010 и 2014 гг., относящихся к ранней неонатальной смертности. Данные формы А-05 Росстата представляют собой перекрестные таблицы, в которых по горизонтали представлена патология плода или новорожденного (первоначальная причина смерти), а по вертикали - заболевания или состояния матери, осложнения со стороны плаценты, пуповины и оболочек, патология беременности и родов, обусловившие (способствовавшие) наступление смерти плода или новорожденного. В группу осложнений со стороны последа отдельной строкой входит ПОП, анализ частоты развития которой и стал целью настоящего исследования. К ранней неонатальной смерти относят наблюдения гибели детей, родившихся при сроке гестации ≥22 нед и массой тела ≥500 г и умерших в первые 168 ч жизни. Такие умершие новорожденные подлежат обязательной регистрации путем оформления "Свидетельства о перинатальной смерти" и последующему статистическому учету.
Значимость различий оценивали при помощи критерия χ2 Пирсона, в том числе с поправкой Йейтса, и точного критерия Фишера в зависимости от количественных характеристик.
Результаты
Согласно данным Росстата за 2014 г., в целом по Российской Федерации в раннем неонатальном периоде умерли 5396 новорожденных, в результате чего показатель ранней неонатальной смертности составил 2,82 на 1000 родившихся живыми. Одновременно с этим поражения новорожденного, обусловленные осложнениями со стороны плаценты, пуповины и плодных оболочек (код МКБ-10: Р02), в 2014 г. фигурировали в 1145 (21,2%) свидетельствах о перинатальной смерти, коэффициент ранней неонатальной смертности в этом случае был равен 0,59 на 1000 родившихся живыми. А указания о ПОП имелись в 381 свидетельстве, что составило 7,1% от всех случаев ранней неонатальной смерти и 33,3% от всех осложнений со стороны последа. Число мертворожденных в 2014 г. составило 11 593, в том числе 1368 (11,6%) в сочетании с ПОП [10], что согласуется с данными литературы о большем количестве ПОП в случаях мертворождения [11].
Для сравнения, в 2010 г., когда статистическому учету подлежали новорожденные, родившиеся на сроке беременности >28 нед, количество новорожденных, умерших в первые 168 ч жизни, составляло 4948, а показатель ранней неонатальной смертности - 2,75 на 1000 родившихся живыми [12]. В случаях ранней неонатальной смерти в 2010 г. записи об осложнениях со стороны последа отмечались в 854 (17,3%) свидетельствах о перинатальной смерти, коэффициент ранней неонатальной смертности в этом случае был равен 0,48 на 1000 родившихся живыми. При этом указания на ПОП имелись в 300 наблюдениях, что составило 6,1% от общего количества случаев ранней неонатальной смерти и 35,1% от общего числа осложнений со стороны последа [13].
Иными словами, изменение критериев живорождения и мертворождения в виде снижения нижней границы времени регистрации с 28 до 22 нед сочеталось с некоторым увеличением показателя ранней неонатальной смертности (на 2,5% в 2014 г. по сравнению с 2010 г.) и смертности в ранний неонатальный период, сочетающейся с осложнениями со стороны последа (на 22,9%), и удельного веса ПОП в структуре данной группы осложнений (на 27,0%).
Наиболее частой (в 39,6% наблюдений) причиной ранней неонатальной смерти в 2014 г. в целом по Российской Федерации явились так называемые респираторные нарушения, среди которых преобладала болезнь гиалиновых мембран (16,1% от всех случаев ранней неонатальной смерти). Второе место (17,1%) по частоте развития занимали врожденные аномалии плода и новорожденного, третье (14,0%) -геморрагические и гематологические нарушения.
При анализе первоначальных причин смерти (основных заболеваний) и их взаимосвязей с патологией последа также отмечаются межгрупповые различия (табл. 1). Закономерно, что чуть более половины (51,1%) от всех наблюдений патологии последа фигурировали в случаях гибели от респираторных нарушений, 17,3% записей отмечалось при геморрагических и гематологических нарушениях и 14,4% - при инфекциях. При этом в группе респираторных нарушений патология последа отмечалась в 27,4% наблюдений, в группе геморрагических и гематологических нарушений - в 26,2% и при инфекциях - в 23,5% (см. табл. 1).
![](http://www.neonatology-nmo.ru/cgi-bin/unishell?usr_data=gd-image(jarticles_neonat,244,,4,photo1,00000000,)&hide_Cookie=yes)
Необходимо добавить, что в случаях ранней неонатальной смерти от врожденной пневмонии, входящей в группу респираторных нарушений, нарушения со стороны последа фигурировали в 21,8% свидетельств о перинатальной смерти, включая хориоамнионит (в 7,6%) [14]. А в случаях смерти от бактериального сепсиса, входящего в группу инфекций, патология плаценты имелась в 27,3%, включая хориоамнионит (в 16,4%) [15]. Иначе говоря, одним из путей снижения ранней неонатальной смерти является выявление воспалительных поражений последа не только при клинико-лабораторном обследовании беременных, но и при морфологическом исследовании структур плаценты. Именно полноценный морфологический анализ всех компонентов последа и данные анамнеза матери могут помочь при проведении дифференциальной диагностики начальной стадии врожденной пневмонии и сепсиса при отсутствии явных признаков инфекционного процесса [16, 17]. При этом следует учитывать, что достоверное определение причины ПОП возможно лишь после кюретажа матки с последующим гистологическим исследованием полученного материала [18].
Частота ПОП как состояния, обусловившего раннюю неонатальную смерь, также отличалась в различных группах (табл. 2). Большая часть (59,3%) записей о ПОП имелась в случаях смерти от респираторных нарушений, 1/5 часть (20,2%) отмечалась при геморрагических и гематологических нарушениях и 14,4% - при инфекциях. В то же время в группе респираторных нарушений ПОП фигурировала в 10,6% наблюдений, составляя при этом более 1/3 (38,6%) от всех зарегистрированных случаев патологии последа в данной группе. Практически аналогичные показатели отмечались в группе геморрагических и гематологических нарушений: 10,2 и 38,9% соответственно. В случаях гибели от инфекции ПОП имелась лишь в 3,2% наблюдений, составляя 13,5% от всех записей патологии последа в этой группе.
![](http://www.neonatology-nmo.ru/cgi-bin/unishell?usr_data=gd-image(jarticles_neonat,244,,4,photo2,00000000,)&hide_Cookie=yes)
Важным моментом, на наш взгляд, являются значения о частоте ПОП в случаях ранней неонатальной смерти от родовой травмы, которая в 2014 г. в целом по Российской Федерации составляла 1,7%. Патология последа фигурировала в 18,3%, а ПОП - в 8,6%. При этом ПОП составляла почти половину (47,1%) от всех зарегистрированных случаев нарушений со стороны последа в наблюдениях родовой травмы. К сожалению, имеющиеся данные Росстата не позволяют установить, что стало первопричиной в анализируемых наблюдениях: развитие ПОП, ставшей поводом для проведения экстренного родоразрешения, во время которого произошла родовая травма, или это такие роды, которые сопровождались и родовой травмой, и ПОП. Выяснить данный вопрос можно только на основании клинико-морфологических сопоставлений конкретных наблюдений.
Реже всего (в 1,7% наблюдений) нарушения последа, и в частности ПОП, встречались в случаях гибели новорожденных от врожденных аномалий. Вместе с тем существует мнение о роли генетических нарушений в развитии ПОП [19]. Кроме того, получены данные о наследственной предрасположенности к ПОП, которую связывают с генетически обусловленной тромбофилией [20, 21]. При этом женщины с анамнезом ПОП имеют повышенный в 7-20 раз риск отслойки в последующих беременностях [22], в связи с чем они должны входить в группу высокого риска [23].
Положительным моментом является то, что в 2014 г. в Российской Федерации отсутствовали наблюдения ранней неонатальной смерти новорожденных от кровотечения (коды МКБ-10: Р50-Р52, Р54), которые бы сочетались с ПОП. Не было также зарегистрировано ни одного случая ранней неонатальной смерти и мертворождения в результате травмы, сопровождающейся ПОП. Хотя, согласно данным литературы [24], травма живота у беременных нередко приводит к ПОП. Отсутствовали и случаи гибели новорожденных, где не была установлена первоначальная причина смерти (основное заболевание), но имелось упоминание о ПОП.
В результате сравнительного анализа гендерных отличий нами установлено, что в целом по Российской Федерации количество мальчиков, умерших в первые 168 ч жизни, значимо превышало соответствующее число девочек (57,6% против 42,4%; р<0,05). Преобладание мальчиков отмечалось во всех изученных группах основных заболеваний. Максимальные различия были зарегистрированы в наблюдениях смерти новорожденных от инфекций (61,7% против 38,3% у девочек) и родовой травмы (61,3% против 38,7% у девочек), минимальные различия - в случаях смерти от травм и отравлений (55,8% против 44,2% у девочек).
Патология последа, способствовавшая наступлению ранней неонатальной смерти, несколько чаще (в 22,6% от всех летальных исходов) фигурировала в наблюдениях гибели девочек по сравнению с мальчиками (20,2%; р>0,05) (см. табл. 1). Наиболее выраженные отличия установлены нами в случаях смерти от родовой травмы, где патология плаценты отмечалась в 25,0 и 14,0% наблюдений гибели девочек и мальчиков соответственно (р<0,05).
Частота ПОП как состояния, обусловившего развитие ранней неонатальной смерти, также несколько преобладала в случаях гибели девочек по сравнению с мальчиками: 7,4% против 6,8% (р>0,05) (см. табл. 2). Максимальные отличия наблюдались в случаях смерти от родовой травмы: у девочек ПОП имелась в 16,7%, а у мальчиков - лишь в 3,5% (р>0,05). В группе первоначальных причин смерти от инфекции, наоборот, ПОП несколько чаще фигурировала у мальчиков (3,6%) по сравнению с девочками (2,5%; р>0,05).
При анализе причин ранней неонатальной смерти в зависимости от места проживания или, точнее, регистрации обращает на себя внимание более высокая доля гибели новорожденных у родильниц, проживающих в городской местности (69%), по сравнению с женщинами сельской местности (31%). Наибольшие отличия отмечались в случаях смерти от геморрагических и гематологических нарушений (75,3% у городских и 24,7% у сельских жительниц) и от инфекций (74,1 и 25,9% соответственно).
В то же время патология последа несколько чаще фигурировала в свидетельствах о смерти новорожденных сельской местности (22,1% против 20,8%; р>0,05) (см. табл. 1). Соответственно более высокие значения частоты нарушений последа у сельских жительниц отмечались в случаях смерти от родовой травмы (20,6% против 16,9%; р>0,05), респираторных нарушений (31,7% против 25,3%; р<0,05), геморрагических и гематологических нарушений (27,3% против 25,8%; р>0,05) и врожденных аномалий (11,7% против 9,0%; р>0,05). В случаях смерти от инфекций, а также от эндокринных и метаболических нарушений патология последа чаще регистрировалась у родильниц городской местности: 24,6% против 20,3% (р<0,05) при инфекциях и 16,2% против 8,7% (р<0,05) при эндокринных и метаболических нарушениях.
ПОП, способствовавшая развитию ранней неонатальной смерти, несколько чаще фигурировала у проживающих в сельской местности (8,1%) по сравнению с городскими (6,6%; р>0,05) (см. табл. 2). При этом она также преобладала в случаях смерти от родовой травмы, респираторных нарушений, инфекций и врожденных пороков развития. В наблюдениях ранней неонатальной смерти от геморрагических и гематологических нарушений, а также от эндокринных и метаболических нарушений ПОП несколько чаще отмечалась в городской местности по сравнению с сельской (см. табл. 2).
Из анализа табл. 3 видно, что частота регистрации ПОП в случаях ранней неонатальной смерти отличалась и по федеральным округам. Чаще всего в 2014 г. ПОП фигурировала в Сибирском (в 11,0% наблюдений) и Южном (в 8,4%) федеральных округах. Реже всего (в 3,8% наблюдений) она наблюдалась в Дальневосточном федеральном округе. При этом следует уточнить, что графа свидетельства о перинатальной смерти, где должна звучать патология плаценты, пуповины и оболочек, была заполнена в 31,8% от общего количества наблюдений ранней неонатальной смерти в Сибирском, в 28,8% - в Южном и в 16,4% - в Дальневосточном федеральных округах.
![](http://www.neonatology-nmo.ru/cgi-bin/unishell?usr_data=gd-image(jarticles_neonat,244,,4,photo3,00000000,)&hide_Cookie=yes)
Частота развития ПОП отличалась и при различных основных заболеваниях (см. табл. 3). В 3 федеральных округах (Центральном, Северо-Западном и Северо-Кавказском) ПОП чаще всего встречалась в случаях гибели новорожденных от геморрагических и гематологических нарушений. В 2 федеральных округах (Приволжском и Сибирском) она преобладала в группе респираторных нарушений, еще в 2 федеральных округах (Уральском и Дальневосточном) - при родовой травме. И наконец в Южном федеральном округе она чаще всего отмечалась в случаях смерти от эндокринных и метаболических нарушений, специфичных для перинатального периода.
Таким образом, преждевременная отслойка плаценты закономерно считается грозным осложнением беременности и родов. Более того, в 7,1% наблюдений, по данным Росстата за 2014 г., ее развитие способствовало гибели новорожденных в раннем неонатальном периоде, что следует учитывать при определении тактики лечения новорожденных. Более половины (59,3%) случаев ПОП отмечалось в наблюдениях смерти новорожденных от респираторных нарушений, 1/5 часть (20,2%) - от геморрагических и гематологических нарушений и 14,4% - при инфекциях. При этом частота преждевременной отслойки плаценты как состояния, способствовавшего гибели новорожденного, в определенной степени зависела от пола ребенка и варьировала в различных федеральных округах РФ. Для выяснения конкретных звеньев танатогенеза необходимо проведение клинико-патологоанатомических сопоставлений аутопсийного материала.
ЛИТЕРАТУРА
1. Акушерство : национальное руководство / под ред. Э.К. Айламазяна, В.И. Кулакова, В.Е. Радзинского, Г.М. Савельевой. М. : ГЭОТАР-Медиа, 2014. С. 1046-1074.
2. Oyelese Y., Ananth C.V. Placental abruption // Obstet. Gynecol. 2006. Vol. 108, N 4. P. 1005-1016.
3. Щеголев А.И. Современная морфологическая классификация повреждений плаценты // Акуш. и гин. 2016. № 4. С. 16-23.
4. Ananth C.V., Oyelese Y., Yeo l., Pradhan A., Vintzileos A.M. Placental abruption in the United States, 1979 through 2001: temporal trends and potential determinants // Am. J. Obstet. Gynecol. 2005. Vol. 192. P. 191-198.
5. Ananth C.V., Cnattingius S. Influence of maternal smoking on placental abruption in successive pregnancies: a population-based prospective cohort study in Sweden // Am. J. Epidemiol. 2007. Vol. 166. P. 289-295.
6. Kyrklund-Blomberg N.B., Gennser G., Cnattingius S. Placental abruption and perinatal death // Paediatr. Perinat. Epidemiol. 2001. Vol. 15. P. 290-297.
7. Tikkanen M., Gissler M., Metsaranta M., luukkaala T. et al. Maternal deaths in Finland: focus on placental abruption // Acta Obstet. Gynecol. Scand. 2009. Vol. 88. P. 1124-1127.
8. Tikkanen M., Nuutila M., Hiilesmaa V., Paavonen J. et al. Clinical presentation and risk factors of placental abruption // Acta Obstet. Gynecol. Scand. 2006. Vol. 85. P. 700-705.
9. Щеголев А.И., Туманова У.Н., Фролова О.Г. Региональные особенности мертворождаемости в Российской Федерации // Актуальные вопросы судебно-медицинской экспертизы и экспертной практики в региональных бюро судебно-медицинской экспертизы на современном этапе. Рязань, 2013. С. 163-169.
10. Щеголев А.И., Туманова У.Н., Шувалова М.П. Преждевременная отслойка плаценты в генезе мертворождения // Международ. журн. прикладных и фундаментальных исследований. 2016. № 7 (ч. 4). С. 575-579.
11. Konje J.C., Taylor D.J. Bleeding in late pregnancy // High Risk Pregnancy. 3rd ed. / James D.K., Steer P.J., Weiner C.P., Gonik B. (eds). Edinburgh, UK: W.B. Saunders, 2006. P. 1259-1275.
12. Щеголев А.И., Павлов К.А., Дубова Е.А., Фролова О.Г. Мертворождаемость в субъектах Российской Федерации в 2010 году // Арх. пат. 2013. № 2. C. 20-24.
13. Щеголев А.И., Павлов К.А., Дубова Е.А., Фролова О.Г. Ранняя неонатальная смертность в Российской Федерации в 2010 году // Арх. пат. 2013. № 4. C. 15-19.
14. Щеголев А.И., Туманова У.Н., Шувалова М.П., Фролова О.Г. Врожденная пневмония как причина перинатальной смерти в Российской Федерации // Неонатология: новости, мнения, обучение. 2016. № 2. C. 61-66.
15. Щеголев А.И., Мишнев О.Д., Туманова У.Н., Шувалова М.П. Неонатальный сепсис как причина перинатальной смертности // Междунар. журн. прикладных и фундаментальных исследований. 2016. № 5 (ч. 4). С. 589-595.
16. Низяева Н.В., Волкова Ю.С., Муллабаева С.М., Щеголев А.И. Методические основы изучения ткани плаценты и оптимизация режимов предподготовки материала // Акуш. и гин. 2014. № 8. С. 10-18.
17. Зубков В.В., Байбарина Е..Н., Рюмина И.И., Дегтярев Д.Н. Диагностическая значимость признаков пневмонии у новорожденных детей // Акуш. и гин. 2012. № 7. С. 68-73.
18. Щеголев А.И., Павлов К.А., Дубова Е.А. Морфология плаценты. М., 2010. 46 с.
19. Ghaheh H., Feizi A., Mousavi M., Sohrabi D. et al. Risk factors of placental abruption // J. Res. Med. Sci. 2013. Vol. 18. P. 422-426.
20. Moore A., Enquobahrie D.A., Sanchez S.E., Ananth C.V. et al. A genome-wide association study of variations in maternal cardiometabolic genes and risk of placental abruption // Int. J. Mol. Epidemiol. Genet. 2012. Vol. 3. P. 305-313.
21. Кирющенков П.А., Ходжаева З.С., Тетруашвили Н.К., Донников А.Е. и др. Значение полиморфизма гена ингибитора активатора плазминогена I типа (SERPINE1: 5G>4G) при отслойках хориона и плаценты на ранних сроках беременности // Акуш. и гин. 2012. № 5. С. 34-37.
22. Baumann P., Blackwell S.C., Schild Ch., Berry S.M., Friedrich H.J. Mathematic modeling to predict abruptio placentae // Am. J. Obstet. Gynecol. 2000. Vol. 183. P. 815-822.
23. Гребнева О.С., Зильбер М.Ю., Агаян Х.Г. Изменения функционального состояния гемостаза у пациенток с преждевременной отслойкой плаценты, их связь с наследственными тромбофилиями // Вестн. Уральской медицинской академии. 2015. № 3. С. 26-29.
24. Alexander J.M., Wortman A.C. Intrapartum hemorrhage // Obstet. Gynecol. Clin. North Am. 2013. Vol. 40. P. 15-26.